Развитие мировой цивилизации приводит к росту доли заболеваний, основным элементом патогенеза которых является существенное увеличение массы тела. Так, в США около 30% населения страдают ожирением и еще примерно 35% имеют повышенную массу (по индексу массы тела — ИМТ). Аналогичная тенденция типична практически для всех европейских стран, в том числе и для России.
В последние годы в мировой науке произошло множество открытий, которые кардинально меняют привычное представление о контроле массы тела как о простом взаимодействии регуляторных факторов в соответствии с законом сохранения энергии. Выделено и изучено множество новых гормонов, которые синтезируются в различных органах и тканях, не являющихся железами внутренней секреции, а также открыт ряд веществ, тем или иным способом влияющих на соотношение утилизируемой энергии и «бесполезных» энерготрат.
Тем не менее до настоящего времени невозможно однозначно ответить на вопрос, почему одна и та же диета у двух людей одного пола, возраста и при практически одинаковых энерготратах приводит порой к весьма существенным различиям в массе тела. Обычно в таких случаях для «объяснения» подобного рода различий используются ни о чем не говорящие фразы типа: «различия имеют генетический характер», «врожденная причина», «особенности конституции» и т.д.
Цель настоящего обзора — анализ и систематизация данных, накопленных к настоящему моменту и касающихся различных аспектов проблемы регуляции массы тела, что, по нашему мнению, должно способствовать лучшему пониманию генетических и эпигенетических механизмов контроля массы тела и расширению возможностей использования достижений фундаментальной науки в практической медицине.
В течение длительного времени формировалось представление о том, что ожирение является результатом потребления избыточных калорий по сравнению с необходимыми затратами на физическую активность. Однако на самом деле организм может распределять калории, полученные с пищей, как минимум по трем путям:
- превращение избытка метаболического топлива в жир, сохранение его в жировой ткани;
- сжигание избытка метаболического топлива путем дополнительной физической нагрузки;
- «бесполезное» сжигание метаболического топлива с повышением теплопродукции (термогенеза) в разобщенных митохондриях.
У животных и человека имеется сложная система гормональных и нейрональных сигнальных актов, предназначенных для поддержания баланса потребления метаболического топлива и энерготрат, с тем чтобы удерживать на оптимальном уровне массу жировой ткани. Для описания механизма ожирения необходимо понимание роли различных сдерживающих факторов и противовесов в поддержании баланса массы тела как при нормальных условиях, так и при их нарушениях, ведущих к развитию ожирения.
Особая роль среди этих факторов принадлежит гормонам, вырабатываемым не только «классическими» железами внутренней секреции, но и рядом других органов и тканей. В настоящем обзоре мы не рассматриваем уже достаточно хорошо изученные и описанные в медицинской литературе регуляторные факторы, такие как мужские и женские половые гормоны, глюкокортикоиды, тиреоидные гормоны, инсулин, глюкагон, адреналин и др., но, напротив, уделяем внимание характеристике недавно открытых веществ, вырабатываемых самыми различными тканями организма и участвующих в контроле массы тела.
Гормоны жировой ткани
После открытия Д. Фридманом гормона лептина (1994) постепенно стала формироваться так называемая липостатическая теория регуляции массы тела, в соответствии с которой сигнал обратной связи, возникающий в жировой ткани, оказывает влияние на мозговые центры, контролирующие пищевое поведение и активность (метаболическую и моторную).
Лептин — сравнительно небольшой (16 кДа) белок, продуцируемый адипоцитами, стимулирует выработку анорексигенных пептидных гормонов в дугообразных ядрах гипоталамуса, одним из которых является а-меланоцит-стимулирующий гормон (меланолиберин, a-MSH). Этот гормон продуцирует нейрональные сигналы, уменьшающие аппетит и стимулирующие сжигание метаболического топлива.
С другой стороны, лептин и инсулин ингибируют орексигенные нейросекреторные клетки, что приводит к уменьшению выделения орексигенных гипоталамических гормонов и к снижению сигнала «ешь!», посылаемого тканям корковыми нейронами.
Однако столь простая и изящная петля обратной связи весьма часто оказывается недееспособной по причине врожденной или приобретенной лептинрезистентности. Поэтому большие надежды на лептин как на мощное средство борьбы с ожирением не оправдались.
В последующие годы было открыто еще множество гормонов, вырабатываемых жировой тканью (адипокинов), и таким образом доказано, что жировая ткань является важнейшим эндокринным органом тела. Представим наиболее изученные из этих гормонов.
Адипонектин — гликопротеиновый гормон, открытый в 1995-1996 гг. независимо в нескольких лабораториях мира, в качестве главных мишеней использует миоциты и печень. В этих тканях он улучшает чувствительность к инсулину, обладает антиатерогенным эффектом.
Адипонектин действует через 5’АМР-протеинкиназу (АМРК). АМРК, которая ингибирует ацетил- коэнзим-А-карбоксилазу и снимает торможение бета-окисления малонилкоэнзимом А, увеличивает поглощение жирных кислот из крови миоцитами и скорость бета-окисления в мышцах, стимулирует потребление глюкозы и ее катаболизм в мышцах и печени. У животных, нокаутных по гену адипонектина, развивается метаболический синдром с выраженной инсулинорезистентностью.
Адиполин — новый адипокин, обладающий противовоспалительными и глюкозопонижающими свойствами, регулирующий обмен углеводов и липидов в печени и жировой ткани. Концентрация этого гормона отрицательно коррелирует с ИМТ, отношением талия/ бедро и концентрацией глюкозы в крови.
Точный механизм регуляторного эффекта адиполина пока не раскрыт, однако известно, что экспрессия его гена снижается у экспериментальных животных-грызунов, на которых воспроизводилась модель ожирения. Его введение в организм таких животных уменьшает накопление макрофагов и экспрессию провоспалительных генов в жировой ткани. Адиполин представляет собой новую и весьма привлекательную мишень для разработки средств лечения инсулинорезистентности, диабета и ожирения.
Резистин — пептидный гормон, также вырабатываемый в адипоцитах, но являющийся антагонистом адипонектина. Обладает как паракринным, так и телекринным действием, поскольку имеет рецепторы как в самой жировой ткани, так и в печени. Уровень резистина повышается с увеличением массы тела. Установлена прямая взаимосвязь между уровнем резистина и уровнями липопротеинов низкой плотности (ЛПНП), триглицеридов, глюкозы натощак, С-реактивного белка (СРВ) и антропометрическими данными (ИМТ, окружность талии и грудной клетки), а также обратная взаимосвязь — с уровнем липопротеинов высокой плотности (ЛПВП).
Резистин может служить индикатором для определения степени тяжести инсулинорезистентности, ожирения, атеросклероза. Печень является первым органом-мишенью действия резистина, ведущего к развитию печеночной инсулинорезистентности. Резистин служит промотором созревания жировых клеток и выступает как аутокринный регулятор образования продиабетических факторов в жировой ткани. Кроме того, этот адипоцитспецифический гормон может быть охарактеризован как пролиферативный, антиапоптотический, провоспалительный и проангиогенный регулятор.
Висфатин — белковый гормон, открытый в 2004 г. Вырабатывается висцеральными адипоцитами и действует на те ткани, в которых имеются инсулиновые рецепторы, хотя его рецепторы отличны от инсулиновых и, следовательно, эти гормоны-синнергисты не конкурируют за сайты связывания на мембранах клеток-мишеней. Уровень висфатина возрастает пропорционально степени ожирения. Он обладает инсулиномиметической активностью, поскольку стимулирует аутофосфорилирование.
Чемерин (хемерин) — один из недавно открытых адипокинов. Секретируется как 18-кДа неактивный белок-предшественник (прочемерин). Уровень чемерина в крови коррелирует с ожирением и дислипидемией и может играть роль в развитии инсулинорезистентности. Экспрессия мРНК как чемерина, так и рецептора чемерина резко увеличивается во время дифференцировки преадипоцитов в адипоциты. Локальная продукция чемерина активирует адипогенез, и через его рецептор или, возможно, через какой-то другой рецептор модулируются разнообразные функции зрелых адипоцитов.
Чемерин — один из адипокинов, который участвует в патогенезе ожирения, воспаления и включен во врожденную иммунную систему. Уровни чемерина и апелина положительно коррелируют с воспалением в жировой ткани при ожирении и диабете 2-го типа.
Апелин — недавно идентифицированный лиганд для APJ-рецепторов тонкого кишечника и гипоталамуса, пропептид, содержащий 77 аминокислотных остатков. Он расщепляется на несколько более коротких пептидов, являющихся лигандами для апелиновых рецепторов. Синтезируется не только в адипоцитах, но и в желудке, сердце, тонком кишечнике и гипоталамусе. При введении в желудочки мозга апелин вызывет уменьшение потребления пищи как у сытых, так и у голодных крыс. Эти данные подтверждают возможную роль апелина в контроле пищевого поведения.
β-Аррестин — белок, подавляющий адипогенез и воспалительные процессы в жировой ткани при ожирении. Механизм его регуляторного действия еще не совсем ясен, однако известно, что β-аррестин взаимодействует с рядом сигнальных молекул, в частности этот механизм включает в себя регуляторные события, связанные с гамма-рецепторами, которые активируются пероксисомным пролифератором (PPAR-y), АМФ-активируемой протеинкиназой (АМРК), протеиназоактивируемым рецептором-2 (PAR2), каннабиноидными рецепторами и др..
Мыши, нокаутные по гену β-аррестина, обладали необычайно высокой способностью к развитию ожирения, индуцируемого специальной диетой. Все представленные выше свойства данного белка дают основание считать его потенциальным тактическим средством борьбы с ожирением и метаболическими расстройствами, вызванными ожирением.
Нейрогормоны
Агути-пептид (AgRP) — нейропептид (точнее, белок, так как он содержит 132 аминокислотных остатка), который вырабатывается в дугообразных ядрах гипоталамуса, а именно в AgRP/NPY-нейронах. Он повышает аппетит и снижает уровень обмена веществ и энерготраты. Один из наиболее мощных и продолжительно действующих стимуляторов аппетита. Паракринный стимулятор корковых нейронов, ответственных за формирование чувства голода.
Он был идентифицирован независимо двумя группами исследователей на основе подобной аминокислотной последовательности, которая была известна для агути-сигнального пептида — белка, синтезируемого в коже и ответственного за контроль ее цвета. Стимулирующие аппетит эффекты AgRP ингибируются гормоном лептином и активируются грелином.
Нейропептид Y — пептид (36 аминокислот), продуцируемый в дугообразных и дорзомедиальных ядрах гипоталамуса. Контролирует центральные и периферические функции путем связывания с рецепторами, ассоциированными с G-белками YXR (х = 1,2, 4, 5). Орексигенные (аппетитстимулирующие) нейроны гипоталамуса активируют пищевое поведение путем выработки нейропептида Y, который передается следующим нейронам в цепи, чтобы послать сигнал “ешь!” в мозг. Уровень нейропептида Y в крови поднимается во время появления чувства голода и снижается при насыщении.
Орексины А и В — гипоталамические нейропептиды, открытые в конце 1990-х годов, образующиеся в ядрах гипоталамуса из общего белка-предшественника, пре-проорексина. Посттрансляционный гидролиз этого белка дает два пептида: более длинный — орексин А, содержащий 33 аминокислоты, и более короткий — орексин В, в котором имеется 28 аминокислотных остатков.
Эти пептиды обладают не только аппетитстимулирующим действием, но и активирующим влиянием на термогенез в бурых адипоцитах. Они регулируют циркадные циклы сна и бодрствования, спонтанную физическую активность, восприятие боли, запаха, сексуальные и когнитивные функции. У орексиннокаутных животных развивалось ожирение, снижался общий уровень энерготрат, главным образом за счет снижения физической активности.
Недавно проведенные исследования показали, что орексин А обладает также и нейропротекторными свойствами, увеличивая резистентность нервной ткани к ишемическому повреждающему действию за счет ингибирования перекисного окисления липидов и снижения уровня каспазиндуцируемого апоптоза.
Производные проопиомеланокортина — семейство пептидов, относящихся к группе меланотропинов (меланокортинов, меланоцитстимулирующих пептидов (a-MSH, (3-MSH, y-MSH)), которые образуются в результате посттрансляционного протеолиза белка проопиомеланокортина (РОМС), синтезируемого в дугообразных ядрах гипоталамуса в ответ на регуляторный стимул лептина.
Проопиомеланокортин является также предшественником АКТГ, липотропина и эндорфина. Как выяснилось сравнительно недавно, кроме регуляторного влияния на синтез меланина в меланоцитах кожи, волосяных фолликулах и радужке глаза меланокортины принимают самое непосредственное участие в регуляции массы тела через функцию контроля аппетита. Они являются типичными анорексинами, т.е. гормонами, снижающими аппетит.
Недостаточная выработка меланокортинов или нарушение экспрессии их рецепторов приводит к развитию ожирения. Мутации по рецепторам меланокортинов были выявлены приблизительно у 1-5% людей с величиной ИМТ более 40, и особенно эти мутации были типичны для рано возникающих тяжелых форм ожирения. В эксперименте на животных удалось успешно доставить и встроить нормальные гены MSH при помощи вирусных векторов (Lentivirus).
Галанин — гипоталамический нейропептид (точнее, семейство близких по строению пептидов), способен увеличивать потребление пищи, снижать толерантность к глюкозе, повышать риск развития ожирения и дислипидемии, что способствует развитию инсулинорезистентности и повышению кровяного давления. Галанин также снижает уровень метаболизма, ингибируя потребление кислорода тканями и образование углекислого газа. Он образуется в паравентрикулярных ядрах и в миндалевидном ядре.
Его регуляторный эффект тесно связан с действием других гипоталамо-гипофизарных гормонов. Так, анорексигенное действие гормона роста опосредуется снижением выработки галанина. Адреналин, уровень которого повышается при голодании вместе с орексигенными гормонами, в том числе и с галанином, угнетает секрецию галанина (на 100% у нормально питающихся крыс и на 50% — у голодных).
Эндогенные опиоиды (эндоканнабиноиды) — группа нейропептидов, синтезирующихся в паравентрикулярных ядрах и ядрах латерального гипоталамуса. Их функции существенно отличаются от функций пептидов, образующихся в дугообразных ядрах. Опиоиды хорошо известны как мощные центральные анальгетики.
В последние годы в ряде работ была показана их ключевая роль в патофизиологии различных заболеваний, в том числе ожирения. Эндогенные лиганды для опиоидных рецепторов происходят из трех независимых генов, а их процессинг приводит к образованию таких наиболее важных опиоидных пептидов, как β-эндорфин, мет- и лейэнкефалины и динорфин. Эти пептиды и их производные выявляют различную степень сродства и селективности по отношению к μ-, δ- и κ-рецепторам, локализованным в мембранах центральных и периферических нейронов, нейроэндокринных, иммунных и мукозных клеток, а также в клетках многих других органов и систем.
Индуцированное богатой липидами диетой ожирение выявляет положительную корреляционную связь с количеством μ-опио- идных рецепторов. С другой стороны, динорфин, эндогенный агонист к-рецепторов, непосредственно связан с регуляцией потребления пищи. Динорфин, также как и галанин, нейропептид Y и меланокортины, стимулирует аппетит и повышает потребление пищи.
Ноцицептин (орфанин, FQ) — 17-аминокислотный пептид, впервые выделенный в 1995 г., вырабатывается в различных отделах мозга, в том числе в корковых нейронах, варолиевом мосту, гиппокампе, клетках обонятельных ядер, черной субстанции, в стволе мозга и некоторых других зонах. Повышает потребление пищи экспериментальными животными при внутрижелудочковом введении.
Является лигандом (агонистом) опиоидподобных рецепторов (ORL1), включенных в регуляцию ряда других центральных функций, таких как боль, психоэмоциональный стресс, локомоторная активность и память. Некоторые исследователи полагают, что влияние ноцицептина на массу тела осуществляется не только путем стимуляции потребления пищи, но и через снижение энерготрат. Орексигенный эффект ноцицептина дополняется его ингибирующим действием в отношении анорексигенных меланокортиновых (a-MSH) рецепторов.
Кокаин- и амфетамин-регулируемый транскрипт (CART) — мультифункциональный белок, который выполняет роль регулятора чувства удовлетворения, сытости и стрессового возбуждения. Он секретируется клетками гипоталамуса, гипофиза, надпочечников, пищеварительного тракта и поджелудочной железы. Проявляет отчетливые антиоксидантные свойства.
Животные и люди с дефектным геном CART характеризовались дисфункцией островков Лангерганса, нарушением выработки инсулина и повышением массы тела. Так, Leu34Phe миссенс- мутация гена pro-CART, обнаруженная у членов одной из американских семей, сопровождалась снижением количества биоактивного CART, при этом ген этого белка плохо экспрессировал и процессировал, что и приводило к развитию указанных выше симптомов. Этот регулятор снижает потребление пищи у животных, однако, как соотносится такой эффект, равно как и механизм эффекта, с развитием ожирения, пока остается неясным.
Цилиарный нейротрофический фактор (CNTF) — нейротрофический цитокин, пептид, принадлежащий к семейству интерлейкина-6 (ИЛ-6). Первоначально он был охарактеризован как фактор выживания нейронов, являющийся мощным нейропротектором при множественной дегенерации сетчатки. Однако позже выяснилось, что CNTF служит уникальным средством снижения потребления пищи и массы тела у грызунов с экспериментальным ожирением и резистентностью к лептину. Он улучшает метаболические показатели у животных с ожирением и инсулинорезистентностью.
Механизм регуляторного действия CNTF пока еще не совсем ясен, но тем не менее недавно продемонстрировано, что CNTF вместе с его рецепторными субъединицами способен переноситься в ядра анорексигенных РОМС-нейронов дугообразных ядер гипоталамуса. Затем было показано, что стимуляция гипоталамических ядерных фракций с помощью CNTF индуцирует фосфорилирование нескольких сигнальных белков, включая серин/треонин протеинкиназы Akt, а также транскрипцию гена РОМС. На основании полученных результатов высказано предположение, что регуляторный эффект CNTF опосредуется меланокортинами.
Несфатин был сравнительно недавно идентифицирован как продукт посттрансляционного процессинга белка нуклеобиндина 2 (NUCB2), широко экспрессирующего в различных отделах мозга. Несмотря на то, что несфатин впервые был обнаружен в гипоталамусе как один из факторов насыщения, в последние годы получены доказательства, что он также присутствует в значительных количествах в Х/А-подобных эндокринных клетках желудка, которые вырабатывают орексигенный гормон грелин. Последнее указывает на то, что именно слизистая оболочка желудка может являться главным местом синтеза данного гормона.
Несфатин регулирует метаболизм глюкозы и энергетический обмен во многих тканях. Он потенцирует как освобождение инсулина из бета-клеток поджелудочной железы, так и действие инсулина на печень, где происходит запасание энергии. Кроме того, несфатин регулирует дифференцировку адипоцитов в жировой ткани. Доказано, что экспрессия гена NUCB2 положительно коррелирует с развитием ожирения.
Таким образом, этот гормон играет важную роль в интеграции уровня потребления пищи, метаболизма глюкозы и соотношения энергозапасания и энерготрат. Дисфункция экспрессии, секреции и/или регуляторного действия несфатина может быть включена в патогенез сахарного диабета 2-го типа, ожирения и метаболического синдрома.
Гормоны пищеварительного тракта
Грелин — пептид, состоящий из 28 аминокислот, образующийся из пре-прогрелина, белка, вырабатываемого в эндокринных Х/А-подобных клетках желудка. Мишенями регуляторного действия грелина являются гипоталамус, гипофиз, поджелудочная железа, почки, миокард, кровеносные сосуды, жировая ткань, яичники, плацента.
Действуя на клетки ядер гипоталамуса, ассоциированные с корковыми нейронами, грелин активирует секрецию орексигенного нейропептида Y, что вызывает чувство голода и, таким образом, повышает потребление пищи. Fla остальных мишенях грелин ингибирует провоспалительный каскад, обладает антиноцицептивной и противовоспалительной активностью.
Пептид YY (PYY) — пептидный гормон, синтезирующийся в L-клетках подвздошной кишки и толстого кишечника. Молекула пептида YY включает 36 аминокислот и имеет схожие последовательности с панкреатическим полипептидом и нейропептидом Y. Синтез пептида YY стимулируется жирами, углеводами и желчными кислотами химуса, а также гастрин-рилизинг пептидом желудка. Пептид YY — ингибитор желудочной, желчной и панкреатической секреции, снижающий моторику желудочно-кишечного тракта.
Он является типичным анорексином. Его мишенями служат ядра гипоталамуса, вырабатывающие гормоны насыщения. Одновременно он ингибирует нейроны, от которых зависит появление аппетита. Содержание пептида YY в крови существенно возрастает в результате регулярных аэробных физических упражнений (плавание, бег, занятия аэробикой и т.д.), что в конечном итоге снижает аппетит, потребление пищи и, следовательно, массу тела.
Глюкозозависимый инсулинотропный полипептид (GIP) и глюкагоноподобный пептид 1 (GLP-1) относится к классу инкретинов. GIP — пептидный гормон, содержащий 42 аминокислоты, является интестинальным гормоном, вырабатываемым в энтеросекреторных К-клетках тонкого кишечника в ответ на появление пищи в пищеварительном тракте.
Глюкагоноподобный пептид вырабатывается в L-клетках, локализованных в дистальной части тонкого и в проксимальной части толстого кишечника. Он обладает гипофагическим эффектом, действуя на рецепторы клеток area postrema вместе с панкреатическим гормоном амилином, также обладающим подобным эффектом. Эти инкретины вырабатываются в течение очень короткого промежутка времени, исчисляемого минутами, и за это время стимулируют секрецию инсулина.
Энтеростатин — пентапептид, один из аноректических энтерогормонов, образующихся при частичном протеолизе проколипазы, белка, синтезируемого экзокринными клетками поджелудочной железы. Рецепторы энтеростатина имеются во многих тканях, в том числе в корковых нейронах, действуя на которые энтеростатин вызывает чувство насыщения. Показано, что этот пептид уменьшает потребление пищи у грызунов при его периферическом или центральном введении, тормозит секрецию инсулина, ингибирует экспрессию рецептора агути-пептида, снижает уровень холестерина в сыворотке крови.
Аполипопротеин IV— амфифильный белок, синтезирующийся в тонком кишечнике, участвует вместе с аполипопротеином В48 в образовании хиломикронов. Его ген экспрессирует также в гипоталамусе. Этот белок способен эмульгировать липиды, и ему приписывается роль протектора в отношении ожирения и сердечно-сосудистых заболеваний. Вместе с другими анорексинами, такими как пептид YY, холецистокинин и нейропептид Y, он способен влиять на пищевое поведение и уменьшать потребление пищи. Мыши, нокаутные по aпo-A-IV, имеют более низкий уровень триглицеридов и холестерина в плазме крови, при этом указанная гиполипидемия сохраняется и на фоне богатой жиром диеты.
У этих животных не выявляются аномалии в системе переваривания и всасывания липидов, толерантности к пищевым липидам, равно как и в количестве жира в кале. Экспрессия аполипопротеина IV в нейронах гипоталамуса регулируется лептином.
Ксенин — недавно открытый 25-аминокислотный пептид, вырабатываемый семейством К-клеток верхних отделов желудочно-кишечного тракта в ответ на регуляторный сигнал GIP. Механизм его регуляторного действия в отношении массы тела пока не совсем ясен, хотя сам по себе факт участия в этой регуляции не вызывает сомнений.
Доказано, что ксенин принимает участие в регуляции гомеостаза глюкозы и потенцирует инсулинотропные эффекты GIP. Он может действовать на уровне гипоталамических ядер, снижая потребление пищи с помощью лептин- и меланокортин- независимых механизмов. Концентрация ксенина в крови у людей повышается после приема пищи, и поэтому этот пептид считается одним из маркеров насыщения.
Разобщающие белки
Разобщающие белки (uncoupling proteins, UCP) способны нарушать сопряженность окислительного фосфорилирования либо как классические протонофоры, либо как каналообразующие анионные переносчики, но все они так или иначе снижают протонный мембранный потенциал внутренней мембраны митохондрий и таким образом нарушают каталитическую функцию АТФ-синтетазы. Энергия транспорта электронов в дыхательной цепи освобождается в виде тепла.
Первым таким белком был термогенин (UCP1), обнаруженный в бурой жировой ткани и ответственный за терморегуляцию, особенно у зимнеспящих животных и грудных детей. Долгое время предполагалось, что бурые адипоциты у взрослых людей практически полностью редуцируются, однако сравнительно недавно было доказано, что они все-таки сохраняются в составе белого жира, например в паховой и ретроперитонеальной области, вокруг гонад, в эпикарде.
В последние годы в разных тканях открыто целое семейство, включающее приблизительно 35 митохондриальных белков, являющихся анионными переносчиками. Из них UCP2 и UCP3, вероятно, должны участвовать в связывании активных форм кислорода и/или метаболизме жирных кислот; их разобщающее действие может иметь вторичный характер. Мало информации имеется в отношении белков UCP4 и UCP5 (ВМСР1), однако филогенетический анализ показывает, что они в большей степени являются развитием формы белка UCP1 и имеют вполне определенные специфические функции. Эти данные показывают возможность использования митохондриальных разобщающих белков в качестве новых терапевтических средств для борьбы с острым повреждением клеток центральной нервной системы.
Настоящей сенсацией оказалось открытие шведскими учеными из группы Бострема в 2012 г. иризина — нового пептидного гормона, вырабатываемого в мышечной ткани и способного превращать белые адипоциты в бурые, что открывает новые возможности для разработки методов профилактики и лечения ожирения, сахарного диабета и метаболического синдрома.
Заключение
Анализ современных данных литературы, касающихся проблемы регуляции массы тела, показал, что не только гормоны «классических» эндокринных желез, таких как гипофиз, надпочечники, поджелудочная железа, щитовидная железа, половые железы и другие, принимают участие в контроле массы тела, но и поистине огромное число гормонов и гормоноподобных веществ, вырабатываемых в различных тканях организма (мозг, жировая ткань, желудочно-кишечный тракт и др.).
Создается впечатление, что наука постепенно начинает «вытягивать за хвост» этого огромного монстра, имя которому механизм ожирения. Однако при этом нет никаких оснований для пессимизма, ибо становится все более понятным, почему данная патология столь многолика и столь многообразны причины, ее вызывающие.
Достижения современной лабораторной диагностики, клинической биохимии и молекулярной биологии позволяют уже сегодня выяснить, какие индивидуальные генетические и эпигенетические факторы приводят к развитию ожирения у конкретного больного. Для выявления этих факторов нет никаких теоретических или методических запретов, ибо геном человека расшифрован, а большинство белково-пептидных регуляторов массы тела могут быть определены количественно или охарактеризованы по уровню их экспрессии.
Перспективы лечения ожирения и связанных с ним заболеваний базируются главным образом на прогнозируемых научной футурологией успехах генной терапии, которая, по всей вероятности, будет основным методом лечения подобных заболеваний в XXI веке.
П.П. Загоскин, И.П. Загоскина, Н.А. Савельева, В.А. Ляляев
2014 г.